Палеоботаника » Была ли Гондвана

Трещина в единстве флоры

admin — Thu, 24 Sep 2009 07:23:02 +0000

В единстве флоры гондванских материков есть лишь одна трещина. Но это исключение, скорее, подтверждает правило. Речь идет вот о чем. В Южной Родезии, Аргентине и Южной Бразилии вместе с обычной глоссоптерие-вой флорой в небольшом количестве обнаружены такие папоротники и клинолисты, которые не характерны для других гондванских материков, но зато встречаются в Европе, Северной Америке, Китае и Корее. Хотя эти чужеземцы найдены лишь в небольшой части разреза, их присутствие свидетельствует о сходстве флоры материков, разделенных сейчас океаном.
Единство растительного мира гондванских материков - продолжалось и в мезозое, но постепенно каждый материк обретал все более и более отчетливое своеобразие. Сейчас Африка и Индия относятся к Палеотропической флористической области, Южная Америка — к Неотропической, а Австралия — к своей собственной Австралийской области. Но все же многие растения и сейчас оберегают древние, сложившиеся в палеозое традиции и напоминают о былом единстве гондванских материков. Так, род с оригинальным названием «симфония» встречается лишь на западе Центральной Африки и на севере Южной Америки. Семейство протейных своим распространением точно обрисовывает Гондвану и встречается почти по всей Южной Америке, в южной части Африки, в Австралии, Индии и на Мадагаскаре. Только в Антарктиде сейчас не живут протейные, но этого от них уже ждать и не приходится.
Всего сказанного вполне достаточно, чтобы понять чувства палеоботаников, когда они решительно выступают против попыток проложить тысячекилометровые океаны между гондванскими материками уже в палеозое. Гондвана была для них единой, но вот сидели ли составляющие ее материки на своих местах, соединенные мостами, или они плавали по поверхности Земли — вопрос Другой.

Материков много – флора одна

admin — Thu, 17 Sep 2009 07:22:30 +0000

Материков много — флора одна
Если бы ботаник выбрал себе для работы тему «Сравнение флоры Антарктиды и Индии», его едва ли сочли за вполне нормального. Есть ли смысл, действительно, сравнивать тропические джунгли с убогим набором мхов и лишайников Антарктиды? Точно такой же вопрос, когда он ставится для позднепалеозойского времени, весьма актуален. Три четверти известных в Антарктиде палеозойских растений встречаются и в Индии. Из сорока с небольшим антарктических видов лишь два или три неизвестны на других гондванских материках. Примерно так же близка между собой флора и других областей Гондваны. Чем дальше работают палеоботаники, тем полнее проявляется это необычайное сходство, недооценка которого в прошлом часто была связана с неверными определениями растений или недостаточно представительными коллекциями. Разумеется, на фоне такого сходства есть и отличия. Но без этого картина была бы просто фантастической. Важно другое, мы не видим каких-либо закономерных изменений в составе палеозойской флоры, когда переходим из одной части Гондваны в другую. Такие закономерные изменения характерны для больших пространств Северного полушария. Это видно на примере кордаитовой тайги. Например, в Тунгусском бассейне мы не находим многих кузнецких растений, а затем снова встречаем их в Норильске и на Западном Таймыре. Здесь такие отличия безусловно не связаны с океаническими впадинами. Тем более странно единство гондванской флоры, местонахождения которой сейчас разделены огромными океанами.

Растения Гондваны

admin — Thu, 17 Sep 2009 07:20:58 +0000

В решении вопроса о возрасте кузнецкой угленосной толщи ошибка сыграла роковую роль. С гондванскими угленосными отложениями получилось нечто похожее. В 1883 г. французский палеоботаник Рене Зейллер описал небольшую коллекцию ископаемых растений, собранных в гондванских отложениях реки Замбези (Южная Африка). Вывод Зейллера оказался совершенно неожиданным: в коллекции оказались лишь виды, хорошо известные в верхнекаменноугольных отложениях Франции. Зейллер был уже известен как хороший знаток европейских палеозойских растений, и в правильности его определений никто не сомневался. В Африке же знали и типично гондванскую глоссоптериевую флору. О мезозойском возрасте ее к тому времени почти никто не говорил, и вопрос о возрасте глоссоптериевой флоры решился методом исключения: если она не каменноугольная и не мезозойская, то остается отнести ее к пермскому периоду. Потом с этой мыслью надо было только свыкнуться — и дальше пойди и докажи, что в самом начале допущена ошибка. А такая ошибка была, причем весьма досадная.
Статья Зейллера о растениях с Замбези занимала умы палеоботаников. В 1951 г. португальский палеоботаник К. Тейшейра выступил на одном из международных конгрессов со специальным объяснением необычного проникновения каменноугольных европейских растений далеко на юг Африки, с выводами о времени появления глоссоптериевой флоры. Лучше бы Тейшейра не делал своего доклада, так как на том Hie конгрессе голландский палеоботаник В. Йонгманс поведал присутствующим, что Зейллер описал не африканскую, а типичную французскую флору: кто-то когда-то перепутал этикетки на ящиках шкафа.
Хотя гондванские растения изучаются уже много лет, спор об их возрасте далеко не закончен. Мы знаем, что они палеозойские, но в наше время это слишком мало. Нужно знать хотя бы, к какому периоду они относятся. Теперь уже никто не говорит, что они мезозойские, спорят лишь о том, есть ли здесь каменноугольные растения или только пермские. Основная причина затянувшейся дискуссии — своеобразный облик гондванской флоры, ее разительное отличие от флоры Северного полушария, где геологи устанавливали основные геологические периоды.
Глоссоптерпс и близкий к нему род гангамоптерис, у которого листья были точно такими же, но без толстой жилки посредпне, столь же часты в палеозойских угленосных отложениях Гондваны, как листья кордаитов в Сибири. Они также массами забивают породу, так что получается «слоеный пирог из листьев». С ними встречаются, хотя и не слишком часто, другие растения. Это хвощи со сросшимися в воронку листьями, кордаиты, семена, редкие хвойные, папоротники и различные экзотические непонятные растения.

Глоссоптериевая флора

admin — Thu, 17 Sep 2009 07:20:20 +0000

За такой скучный заголовок приходится просить извинения у читателей, но подобран он не случайно. Понятие «глоссоптериевая флора» настолько существенно для всех наших дальнейших рассуждений, что к нему надо привыкнуть как следует. Чтобы лучше привлечь внимание читателя, я и поместил это понятие в заголовок.
В начале прошлого века французский палеоботаник Адольф Броньяр получил небольшую коллекцию ископаемых растений из Индии. Среди них оказались своеобразные и тогда еще не известные листья. Они были языко-видными с толстой жилкой, пересекающей лист от основания до верхушки. Тонкие боковые жилки, соединенные перемычками, образовывали на листе сложную сетку. За языковидную форму эти листья получили название Glossopteris (по-гречески «глосса» — язык, «пте-рис» — корневое слово, которое часто прибавляют к названиям современных и ископаемых папоротников; Броньяр думал, что перед ним листья какого-то папоротника). В последующие десятилетия глоссоптерисы были найдены в большом количестве в Австралии, Африке и Южной Америке. Стало ясно, что палеоботаники столкнулись с до сих пор неизвестной флорой, некогда занимавшей большие пространства. Интересно, что в 1775 г. капитан Джеймс Кук, вернувшийся из кругосветного путешествия, окончательно доказал неправильность предположения о существовании некоей Южной Земли (Terra Australis). Ровно через сто лет, в 1875 г., Г. Ф. Блэнфорд впервые обратил внимание на распространение глоссоптерис в Индии, Южной Африке и Австралии, ввел понятие «глоссоптериевая флора» и предположил, что от начала пермского периода и до середины третичного периода существовал Индо-Океанский континент. Позже М. Неймар предположил существование Бра-зильско-Эфиопского континента. И, наконец, в 1885 г. знаменитый геолог Эдуард Зюсс, автор удивительной по полноте и глубине охвата материала сводки «Лик Земли», предложил термин «материк Гондвана».
Палеоботаники довольно долго ломали голову над тем, какого возраста глоссоптериевая флора. Как в случае с Кузбассом, сначала предполагали юрский возраст. В юрских отложениях Европы к тому времени были известны растения, очень похожие на глоссоптерис, но листья у них не одиночные, а собирались на одном черешке по четыре-пять штук. Родство этих европейских листьев и глоссоптерис казалось вне сомнения (потом это оказалось ошибкой). Только когда в Индии и Австралии вместе с глоссоптерисами нашли листья кордаитов, стало ясно, что глоссоптериевая флора палеозойская.

Открытие капитана Скотта

admin — Thu, 17 Sep 2009 07:18:44 +0000

Начало нашего века ознаменовалось, великими событиями в изучении полярных стран. В 1909 г. Роберт Пири успешно достиг Северного полюса. Через год сразу две экспедиции начали штурмовать Южный полюс. Участники Британской Антарктической экспедиции под командованием капитана Скотта пришли на полюс уже тогда, когда там стоял поставленный Амундсеном знак. Это была не единственная неудача англичан. И сам Скотт, и его товарищи погибли на обратном пути. Их последнюю стоянку удалось разыскать, и собранные экспедицией научные материалы, к счастью, не пропали. Среди геологических образцов оказались отпечатки растений. Из дневника следовало, что участники экспедиции Уилсон и Боуерс нашли их на горе Бакли, т. е. на 85° ю. ш., в 450 км от полюса. Они собрали 14 кг образцов угля и сланцев с растениями, несмотря на то, что находились на грани смерти от истощения. Только через год образцы были доставлены в Англию. Крупнейший английский палеоботаник А. Ч. Сыоорд описал уникальную коллекцию в 1914 г. Хотя образцы были не слишком хорошей сохранности, не возникло никаких сомнений, что в пермское время Антарктика была заселена «глоссоптериевой» флорой.
Сейчас этому никто не удивляется, поскольку одни об этом давно знают, а другим неизвестно, что такое глоссоптериевая флора. Но когда в Европу были доставлены образцы экспедиции Скотта, удивлялись все — и знающие, и незнающие. Поражало хотя бы то, что отпечатки найдены в самой глубине Антарктиды, где сейчас нет ничего живого. Причем найдены не какие-нибудь дистрофичные, угнетенные растения, а полноценные отпечатки нормальных растений, точно таких же, какие были известны в. . . Индии, Южной Африке, Австралии и Южной Америке.
После Скотта в Антарктике побывало еще несколько экспедиций, доставивших палеозойские ископаемые растения. Больше всего материала собрали участники Трансантарктической экспедиции 1955—1958 гг., организованной англичанами. Честь обрабатывать эту коллекцию выпала палеоботанику из университета Витва-терсранда (Южно-Африканская республика) Эдне Плам-стед. В 1962 г. она выпустила в свет обстоятельную монографию, в которой обобщила все, что мы знаем о вымерших растениях Антарктиды. В этой капитальной монографии 140 страниц текста и 28 таблиц с фотографиями растительных остатков. Только в палеозойских отложениях Антарктиды сейчас обнаружено свыше 40 видов растений. Многовато для «ледового континента». Но пора с этими растениями познакомиться.

Был ли материк Гондвана

admin — Thu, 17 Sep 2009 07:17:32 +0000

В появлении некоторых фундаментальных геологических воззрений сказалось прямое влияние палеоботаники. Именно так получилось с понятием «Гондвана». Это гипотетический материк, некогда объединявший Африку, Южную Америку, Австралию, Индию и Антарктиду. Здесь, собственно, следовало бы сказать: «по-видимому, объединявший». Хотя Гондване посвящено много исследований, регулярно собираются посвященные ей международные симпозиумы, а некоторые исследователи просто не мыслят себе прежние геологические эпохи без Гонд-ваны, все же материк остается гипотетическим.
По этому вопросу существуют три точки зрения. Одни геологи считают, что перечисленные выше гондванские материки некогда были соединены в Гондвану, а затем откололись друг от друга и поплыли по поверхности Земли, оставляя место для океанических впадин (о гипотезе дрейфа континентов мы поговорим в специальной главе). Другие геологи полагают, что материки эти никогда не были объединены и что разделяющие их океаны всегда существовали, т. е. Гондваны как единого материка никогда не было. Наконец, третьи считают, что гондванские материки хотя и оставались на своих местах, но сплошными массивами суши объединялись в гигантский материк. Последний потом раскололся и его внутренние части погрузились, образовав ложе океанических впадин. Есть такие вопросы в науке, которые иногда называют «проклятыми». По ним выдвигается масса теорий, каждая подтверждается фактами, но у каждой есть какие-то противоречия. Правда, иногда эти противоречия сводятся к нехитрому тезису, выдвигаемому одной стороной: «Мы не можем себе представить, что. . .». Гондванский вопрос относится к числу ветеранов$ ему скоро исполнится сто лет. Спорят геологи и геофизики, зоологи и ботаники, географы и океанологи. А окончательное решение что-то все никак не приходит, отчасти, возможно, оттого, что исследователи с большей охотой смакуют противоречия оппонентов, чем обращают внимание на свои собственные. В начале главы было сказано, что к рождению понятия «Гондваны» палеоботаника имела прямое отношение. А не может ли она сказать свое веское слово в споре и сейчас?