Палеоботаника

Теперь за микроскоп!

Трудно сказать, с чем чаще встречается палеоботаник, когда он, наконец, садится за микроскоп, — с новыми вопросами или с долгожданными ответами. Прежде, чем дать ответы, эпидермальный метод требует очень многого. Нужно разобраться в сложном орнаменте клеток, устьиц и бугорков на кутикуле, что не всегда просто. Надо проследить, как меняется клеточное строение от се­редины листа к краю и от основания к верхушке. Осо­бенно трудно разобраться в структуре устьиц (бывали случаи, когда исследователи принимали за устьица клетки, сидевшие в основании опавших волосков). Затем пред­стоит перебрать литературу по изучаемой группе растений, посмотреть, какие препараты получились у предшествен­ников. Литература по структуре эпидермы ископаемых растений уже достаточно велика (сотни названий), но не всегда хороши иллюстрации и полны описания. Сидит палеоботаник, смотрит на препарат, на картинку в книге, читает описание и мучается: правильно ли он по­нял характерные признаки вида или рода? А если что-то не сходится, то в чем дело? Может быть, ошибка? Тогда у кого? Может быть, сам ошибся, может быть предшест­венник, а может быть просто дело в том, что попались разные растения. Впрочем, это уже трудности, свойствен­ные любой работе по систематике живых существ, и эпидермальный метод здесь не отличается от любого другого.
Но мы отвлеклись от наших растений-симулянтов, с которых начался разговор о кутикуле. Вернемся и познакомимся с ними. В мезозойских отложениях часто встречаются листья, немного похожие на фикус. Толстая жилка пробегает от основания к верхушке, от нее к краям почти под прямым углом бегут тонкие боковые жилки, которые изредка ветвятся. Структура нехитрая, листьев таких встречается много,, относили их к роду тениоптерис (дословный перевод «лентовидный папоротник»), а виды выделяли по внешнему облику. На первых порах такие листья нетрудно систематизировать: длинные листья в одну сторону, короткие — в другую, жилки густые — один вид, пореже жилки — другой, и т. д. Но шло время и грани между видами становились нерезкими, красоты и четкости в такой систематике не было, естественно, никакой.